Вера – та непоколебимая основа, на которой держится вся человеческая жизнь с начала времен; без нее мы – лишь пылинки, подхваченные бурей событий, а с нею каждый шаг и каждое событие обретает особое значение и становится ясным и понятным. Сейчас уже забыто, насколько Русь всегда отличалась удивительной набожностью, не переходящей, впрочем, в фанатизм: светлое, радостное православие как нельзя лучше подошло России, и золотые маковки белокаменных церквей стали прекрасным символическим дополнением к березовым рощам, цветущим лугам и уютным деревенькам. К Богу шли все – и простой народ, и правящая элита; на чудодейственные иконы, отображение божественного лика, уповали и цари во время тяжелейших сражений, и купец-промышленник перед важной сделкой, и мать, провожающая единственного сына на чужбину. Свадьба, сезонные работы, праздники, поминки – нигде не обходилось без священных символов, изготовленных с любовью и щедростью. Неудивительно, что русский люд, с его истовой страстью к драгоценным камням и металлам, где последний работник непременно имел серебряный крестик, а любая крестьянка щеголяла многослойными самоцветными бусами, должен был соединить две свои главные привязанности. Так и явились на свет чудеса, рожденные из симбиоза ювелирного искусства и православной религии, неизменно, до сих пор поражающие зрителя…
Чтоб убедиться, насколько вера для русского человека была важнее даже хлеба, достаточно просто зайти в любую сохранившуюся с прошлых веков деревенскую церквушку. Какими бы осыпающимися и обшарпанными ни казались ее стены, что бы ни окружало ее снаружи, как ни мало было бы число нынешних прихожан – но внутри непременно найдется хотя бы одна древняя икона, блистающая самоцветными камнями, инкрустированными в золотой узорчатый рельефный оклад. Что уж и говорить о храмах крупных городов, в особенности Москвы и Санкт-Петербурга – ведь церковь в России всегда была фантастически богата, причем богатство это заключалось не в деньгах или землях, оно было на виду, и любой мог прикоснуться или поглядеть на него.
Современники с восторгом отзывались о гигантском иконостасе Успенского собора Кремля – оправленные в золото образа были богато украшены крупными жемчужинами, рубинами, изумрудами, сапфирами, турмалинами, топазами и прочими драгоценными камнями, какие только были известны; к отдельным, самым почитаемым, иконам, были прикреплены нагрудники, ожерелья и браслеты, усеянные бриллиантами и прочими дорогими самоцветами. Неудивительно – ведь на кремлевские церкви не жалели средств и сами цари и императоры, постоянно даря святым отцам то золотую панагию, то потир из цветного камня с инкрустацией любимыми камнями священников аметистами, то оклад для Евангелия с сапфирами, рубинами и изумрудами, рассыпанными по искусной чеканке. Звалось это «вкладом» – и после любого успешного окончания военной кампании или другого положительного в жизни страны события, либо рождения наследника, царь непременно велел изготовить в дар церкви очередной шедевр ювелирного или камнерезного искусства.
Не только драгоценные камни можно было увидеть в храме: еще до открытия Уральских рудников популярны были иконы, потиры и прочие ритуальные предметы-символы, вырезанные из поделочных минералов, прежде всего – из узорчатой яркой яшмы. А когда и в России появились богатые месторождения самоцветов, тут уж в моду вошли обложки литургических книг и Евангелий из твердых камней – оникса и агата, лазурита и малахита, отделанные сердоликом и бирюзой; в 18-м же столетии, в период расцвета любви к античности, порой даже в обложки священных текстов вделывали камеи с православной тематикой изображения. Однако на этом вклады императоров и состоятельных дельцов не ограничивались: порой дары были поистине огромных размеров, как две лазуритовые колонны, установленные в Исаакиевском соборе Санкт-Петербурга; увидеть их можно и по сей день, и густые цвета вечернего неба столпы, устремляющиеся ввысь, поистине потрясают воображение своей масштабностью, доминируя над интерьером.
Помимо оформления церквей и соборов, славилась православная церковь и своими облачениями – саккосами и фелонями – которые, безусловно, тоже исходили от безмерной пышности одежд бояр и князей. Здесь бал правил жемчуг – любимейший самоцвет России, тем более что долгое время он оставался единственным, что добывали непосредственно на территории страны. Множество мастерских, где собирали самых талантливых швей, трудились над драгоценной вышивкой – жемчуг подбирали по размеру и форме, чтоб орнамент выходил объемным и аккуратным, жемчужные нити порой покрывали всю парадную одежду целиком или же шли вдоль подола, по краю рукавов и ворота, вокруг вышитых образков. Один из саккосов знаменитого патриарха Никона был столь тяжел, что непривычный человек не мог даже поднять его – рассказывали, что жемчуга, изумрудов, сапфиров и прочих драгоценных камней там на несколько килограммов. А фелонь патриарха Платона, жившего во времена Екатерины II, содержала 150 тысяч жемчужин. Великолепны были и митры – головные уборы, которые по количеству больших сапфиров, изумрудов и жемчуга не уступали самой шапке Мономаха. Посохи патриархов также достойны внимания – например, у того же Никона был посох из цельного янтаря, подаренный ему курляндскими герцогами; имелся янтарный жезл и у патриарха Филарета.
Набожный и духовный народ не мог не сплести священные символы с повседневной жизнью – поэтому во многих украшениях, которые вроде бы являются светскими, можно увидеть следы горячей веры. Носить на шее образок святого – традиция, известная и сегодня; однако не все знают, что ранее все было куда пышнее и величественнее. Ведь сначала то были не образки, а панагии – нагрудные знаки высшего духовенства, небольшие иконы, носимые на цепочке поверх одежды; в 18-м веке они становятся украшениями вечерних нарядов, и аристократы вовсю щеголяют выписанными на эмали иконками, окруженными бриллиантовыми и рубиновыми лучами, дополненными жемчужными или альмандиновыми подвесками. Нередко это был подарок августейшей особы, и тогда на оборотной стороне помещался портрет дарителя или дарительницы. Символика проникла и в ордена – большая часть была основана на знаке креста, который обычно украшался алмазами и рубинами.
Но самая удивительная страница истории «православно-ювелирного» искусства – это, конечно, пасхальные яйца. На Руси издавна было принято помимо обычных «писанок» на скорлупе настоящих куриных яиц, делать яйца более долговечные – из горного хрусталя, малахита, яшмы, змеевика, золота и серебра; то был один из устойчивых и приносящих большой доход промыслов уральских камнерезов, и такие яички богатые люди дарили своим именитым гостям в канун светлого праздника Пасхи. Однако наибольшего расцвета пасхальная традиция достигла в эпоху Фаберже, в конце 19-го – начале 20-го столетия, когда создание яиц было возведено в ранг высокого искусства.
Первое яйцо было предназначено в подарок супруге императора Александра III Марии Федоровне – оно было сравнительно простым, золотым и гладким, а внутри скрывало золотую же курочку с рубиновой короной в животе. Однако потом изделия стали не в пример сложнее – из жадеита и нефрита, гелиотропа и горного хрусталя, покрытые цветными эмалями и оплетенные жемчужными цветами. Внутри скрывалась то корзина анемонов из опалов и бриллиантов, то памятник на лазуритовой подставке, то крейсер на аквамариновом «море». Подобные подарки сразу же стали в императорской семье ежегодной традицией, которой пытались подражать некоторые наиболее обеспеченные аристократы. Символично самое последнее яйцо, которое словно возвращает нас к бесхитростным произведениям обычных русских камнерезов: на подставке из наплывов горного хрусталя – строгий шар из синего стекла, на котором было выгравировано положение звезд на небе в момент рождения цесаревича Алексея; увы, его мрачность оказалась пророческой, и «синее созвездие царевича» вскоре закатилось навсегда, а баснословные богатства православной церкви были безжалостно разграблены и почти уничтожены.
Почти, но не совсем – даже того, что мы сейчас наблюдаем в государственных музеях и собраниях, что удалось каким-то чудом сохранить безвестным священникам провинциальных храмов, вполне достаточно, чтобы понять: дела мирские преходящи, но в самые темные времена дух веры еще живет в стенах древних соборов и в самой глубине человеческих сердец. Людям всегда хотелось материализовать религию, и это, наверное, правильно – ведь не все способны полностью отрешиться от суеты даже пред лицом Бога, и блеск драгоценных камней не уменьшает, а лишь подчеркивает великое значение образа, ими обрамляемого. И сразу чувствуешь, что есть на Земле еще что-то вечное – благословение, сошедшее с небес через человеческий гений, воплотившееся не только в золоте и камне, но и в мыслях и надеждах; и сквозь сверкание изумрудов и топазов по-прежнему сияет драгоценный стержень веры.
«Быть как Кэрри Брэдшоу» — тренд нынешнего сезона. Именно на эту огненноволосую гиперактивную даму сделала ставку дизайнер фильма Патрисия Филд и, безусловно, угадала. Можно долго обсуждать художественные недостатки фильма, но обвинить в недостатке вкуса модельеров и дизайнеров киноленты уж точно нельзя!
«Дизайнерский шик» доминирует в каждом кадре кинематографического бестселлера. ... (читать подробнееe)
«Золото — это металл, который выкапывают из земли, когда приходит кризис, и закапывают обратно, когда кризис проходит».
Уоррен Баффет, американский миллиардер.
Эта фраза верна сейчас как никогда, а если бы она была сказана в начале ХХ века – тем более. 1917 год для ювелирного дела в России оказался роковым. Ювелирные ... (читать подробнееe)
«Пироп, или чешский гранат, отличается великолепным, темно-кроваво-красным цветом. Он совершенно чистый и прозрачный. Чешский гранат – единственный вид камня, лишенный примесей и пятен».
Макс Бауэр, минералог.
1909 г.
Чешским гранатом называют пироп – разновидность граната (с магнием и алюминием в составе) насыщенного темно-красного цвета. Пиропы находили на территории Чехии уже ... (читать подробнееe)
«В XVIII столетии, около девяностых годов, по высочайшей воле блаженной памяти государыни Екатерины Великой, для обозрения границ Сибирской линии по видам политическим был командирован светлейшим князем Потемкиным находившийся тогда в Российской службе бригадир Бентам, которому сверх сего повеления было… пройти как можно далее во внутренность степи киргизцев средней орды ... (читать подробнееe)
Новогодние традиции разных стран и времен.
Праздник Нового года отмечается с незапамятных времен во всем мире. Другое дело, что происходит это в разных странах в разное время, со своими историческими особенностями и традициями. По григорианскому календарю, который является официальным европейским календарем с 1582 года, сейчас живет весь мир. Конечно, ... (читать подробнееe)
основа, на которой держится вся человеческая жизнь с начала времен; без нее мы – лишь пылинки, подхваченные бурей событий, а с нею каждый шаг и каждое событие обретает особое значение и становится ясным и понятным. Сейчас уже забыто, насколько Русь всегда отличалась удивительной набожностью, не переходящей, впрочем, в фанатизм: светлое, радостное православие как нельзя лучше подошло России, и золотые маковки белокаменных церквей стали прекрасным символическим дополнением к березовым рощам, цветущим лугам и уютным деревенькам. К Богу шли все – и простой народ, и правящая элита; на чудодейственные иконы, отображение божественного лика, уповали и цари во время тяжелейших сражений, и купец-промышленник перед важной сделкой, и мать, провожающая единственного сына на чужбину. Свадьба, сезонные работы, праздники, поминки – нигде не обходилось без священных символов, изготовленных с любовью и щедростью. Неудивительно, что русский люд, с его истовой страстью к драгоценным камням и металлам, где последний работник непременно имел серебряный крестик, а любая крестьянка щеголяла многослойными самоцветными бусами, должен был соединить две свои главные привязанности. Так и явились на свет чудеса, рожденные из симбиоза ювелирного искусства и православной религии, неизменно, до сих пор поражающие зрителя…
найдется хотя бы одна древняя икона, блистающая самоцветными камнями, инкрустированными в золотой узорчатый рельефный оклад. Что уж и говорить о храмах крупных городов, в особенности Москвы и Санкт-Петербурга – ведь церковь в России всегда была фантастически богата, причем богатство это заключалось не в деньгах или землях, оно было на виду, и любой мог прикоснуться или поглядеть на него. 
жалели средств и сами цари и императоры, постоянно даря святым отцам то золотую панагию, то потир из цветного камня с инкрустацией любимыми камнями священников 
вошли обложки литургических книг и Евангелий из твердых камней – 
из саккосов знаменитого патриарха Никона был столь тяжел, что непривычный человек не мог даже поднять его – рассказывали, что 
духовенства, небольшие иконы, носимые на цепочке поверх одежды; в 18-м веке они становятся украшениями вечерних нарядов, и аристократы вовсю щеголяют выписанными на эмали иконками, окруженными 
настоящих куриных яиц, делать яйца более долговечные – из горного хрусталя, 
наиболее обеспеченные аристократы. Символично самое последнее яйцо, которое словно возвращает нас к бесхитростным произведениям обычных русских камнерезов: на подставке из наплывов горного хрусталя – строгий шар из синего стекла, на котором было выгравировано положение звезд на небе в момент рождения цесаревича Алексея; увы, его мрачность оказалась пророческой, и «синее созвездие царевича» вскоре закатилось навсегда, а баснословные богатства православной церкви были безжалостно разграблены и почти уничтожены. 
самые темные времена дух веры еще живет в стенах древних соборов и в самой глубине человеческих сердец. Людям всегда хотелось материализовать религию, и это, наверное, правильно – ведь не все способны полностью отрешиться от суеты даже пред лицом Бога, и блеск драгоценных камней не уменьшает, а лишь подчеркивает великое значение образа, ими обрамляемого. И сразу чувствуешь, что есть на Земле еще что-то вечное – благословение, сошедшее с небес через человеческий гений, воплотившееся не только в золоте и камне, но и в мыслях и надеждах; и сквозь сверкание 
ОТПРАВИТЬ ССЫЛКУ ДРУГУ
